Интервью с Марко Спаньоли, 02.06.03

Колин Ферт настоящий джентльмен. Элегантный, сдержанный и, сверх того, очень доброжелательный. Будучи очень ироничным человеком, он является актером интеллектуального типа. Он не только секс символ, на которого все хотят быть похожими, но за его шармом и внешними данными скрывается что-то еще, что можно назвать настоящей харизмой. Только недавно на экранах с успехом прошел «Дневник Бриджит Джонс», а Колин Ферт уже закончил съемки в новом фильме «Девушка с Жемчужной Серьгой» по одноименному роману Трейси Шевалье. В Риме Колин участвует в рекламной акции невероятно смешной комедии «Как Важно Быть Серьезным» снятой Оливером Паркером, где он играет вместе с Рупертом Эвереттом.

Ваша артистическая карьера, в некотором смысле, складывается так же как у Хамфри Богарта. В начале он тоже играл плохих парней, или лучше сказать непривлекательных персонажей. Как получилось, что Вы стали играть положительных героев?

Колин: Когда Вы молоды, Вам приходится сначала играть роли положительных героев, т.е. персонажей, которые, к сожалению, часто очень скучны. Затем, когда Вы становитесь старше, Вам начинают прелагать роли другого плана, типа «злодеев», сумасшедших, или эксцентричных людей, которые всегда гораздо интересней. Со мной все было наоборот. Сначала я играл злодеев или параноиков, теперь же, после успеха телесериала «Гордость и Предубеждение» у меня появилась возможность играть положительных героев. Первая возможность представилась в фильме «Дневник Бриджит Джонс». И хотя я очень благодарен за этот опыт, я все же считаю, что положительные персонажи менее занятны. Вот почему в своем следующем фильме я могу снова попробовать сыграть параноика.

Возвращаясь к Дарси, персонажу, который сделал Вас знаменитым: говорят, что Вы даже слышать не хотите о…

Колин: Это совершеннейшая ерунда. Я заявлял это с самого начала. Ни разу в жизни я не сказал ничего плохого о роли, принесшей мне такой успех. В каждом интервью я говорю о ней только хорошее, а когда читаю статью, то обнаруживаю, что журналист написал о том, как мне не нравится Дарси. Поэтому, каждый раз, давая интервью, я должен говорить однозначно: «О’кей, я очень рад, что сыграл эту роль…и т.д.». Иначе я рискую снова быть не понятым и еще раз прочитать статью типа «Колину Ферту надоел Дарси».

Поскольку в Италии сериал не показывался, Вас здесь никто не знает. Роуэн Аткинсон, который тоже женат на итальянке, запретил продавать в Италию права проката фильмов с Мистером Бином, чтобы иметь возможность спокойно провести здесь выходные…

Колин: Для меня Италия значит тоже самое. Я могу совершенно спокойно ходить по улицам, и меня никто не узнает.

Что Вам нравится в Италии?

Колин: Очень многое, что может показаться тривиальным: еда, климат, музыка. Я помню, как однажды встретил трех молодых американок, которые вместе приехали в Италию в отпуск, и у каждой для этого была своя причина. Одна захотела приехать из-за моды, другая решила посмотреть архитектуру эпохи Ренессанса, а третью привлекла итальянская кухня. Они еще забыли оперу, скульптуру, природу, язык…

А что Вам не нравиться?

Колин: Ну, современная итальянская музыка… но не так уж сильно. Очень трудно найти что-нибудь, что действительно мне бы не нравилось. Я думаю, что это самая дружелюбная и популярная страна в мире.

В фильме «Как Важно Быть Серьезным» Вы снова играете вместе с Рупертом Эвереттом, как много лет назад в картине «Другая Стран». И какие впечатления?

Колин: Невозможно предугадать какое эмоциональное сочетание у тебя возникнет с другим актером. В основном приходится прилагать огромные усилия, чтобы между вами произошло что-то необыкновенное. Бывают случаи, когда происходят почти парадоксальные вещи: человек, с которым вы вместе играете, ваш лучший друг, но на экране не возникает положительной энергетики. Другого человека вы ненавидите, а на экране вы с ним кажитесь самыми близкими друзьями. И это почти невозможно предугадать. Руперт и я снимались вместе двадцать лет назад, и наши герои были лучшими друзьями. В реальной жизни мы друг друга недолюбливали. Теперь, по прошествии почти двух десятилетий, мне было очень интересно, как мы сможем снова работать вместе. И в тот момент, когда мы поздоровались, я понял, что на съемочной площадке случиться чудо, а значит, это перенесется и на экран. Многое зависит от непредсказуемости момента: Руперт самый непредсказуемый из всех известных мне актеров.

Почему же вы друг друга ненавидели?

Колин: Потому что он считал меня слишком серьезным и скучным, слишком серьезным и без чувства юмора. Я же считал, что он невероятный сноб и слишком утонченный. Но «ненавидели» - очень сильно сказано. Скажем так, что вне съемочной площадки мы не совсем ладили.

Что же изменилось?

Колин: Скажем так, Руперт стал, может быть, не более серьезным, но более терпимым. Я, в свою очередь научился притворяться более утонченным.

Это так же Ваша вторая встреча с Джуди Денч после «Влюбленного Шекспира»…

Колин: Это было чудесно, даже, несмотря на то, что отношения между нашими героями остались такими же: я sfigato (он употребляет итальянское слово обозначающее «несчастный»), который постоянно ее боится и терпит все, что бы она с ним не делала.

До съемок в фильме Оливера Паркера Вы когда-нибудь играли Оскара Уальда?

Колин: Нет. Я единственный англичанин, который никогда не играл ни в одной постановке Оскара Уальда. Я не говорю единственный английский актер, я имею ввиду именно «единственный англичанин». Каждый англичанин хотя бы раз в жизни принимает участие, по крайней мере, в одной постановке Оскара Уальда. Я же оказался исключением. Даже, если вы работаете в банке, вы, конечно, играли в пьесе Оскара Уальда в школе… я не играл. Мне понравилось перенести действие пьесы на большой экран, но в театре все выглядит совершенно по-другому. Там нет той атмосферы, которая царит на съемочной площадке, от этого пьеса много теряет и приобретает оттеки, которых в ней нет. В кино вы свободнее, потому что пропадает ощущение формальности, которое приходит на сцене, и вы можете быть более естественным. Вы можете говорить выразительнее и более спокойным тоном, хотя вам и не удастся так же полно передать Уальдовскую энергетику, как в театре.

Кто Вам ближе Джек или Эрнест?

Колин: Ни тот, ни другой. Если бы мне пришлось выбирать, возможно, я выбрал бы Эрнеста, потому что Джек очень скучный человек, живущий в деревне. Но мне нравится его поиск индивидуальности. Мне как актеру это очень близко. Очень легко понять, что заставляет его копаться в своем прошлом. Но как актер я считаю, что мне лично не нужно придумывать кого- то, чтобы спрятаться от жизни.

Кто из актеров служил Вам примером?

Колин: В моей молодости были определенные моменты, когда игра какого-то конкретного актера полностью меняла мое представление о том, что значит - быть артистом. В начале я наивно полагал, что секрет актерского мастерства в гриме, костюме и умении двигаться. В последствии я изменил свое мнение. Когда я увидел, как Пол Скофилд играет Томаса Мура в фильме «Человек на все времена года», я понял, что в действительности означает актерская игра и чего можно добиться актерским мастерством. Для меня это был шок. Он играл не с помощью текста, он в большей степени использовал для игры свое тело. В первый раз в моей жизни оказалось возможным прочитать мысли другого человека. Впервые в жизни я почувствовал целостность и профессионализм этого человека. Его манера игры была созерцательного и даже философского происхождения, и заставляла аудиторию переживать колоссальные эмоции. Но более интересен был парадокс, заключенный в том, что он делал. Игра актера по сути своей – ложь. Но этот актер заставлял вас поверить, что это правда. Это то, чего не хватает молодым артистам сегодня, и то, что мы можем увидеть в игре прежних артистов, таких как, например, Спенсор Трейси. Среди актеров, на которых выросло мое поколение, это Роберт Дюваль. Такой манерой игры я восхищаюсь, и мне хотелось играть в такой же манере. Это гораздо интереснее, чем другие аспекты актерского мастерства: быть способным передать сложный внутренний мир персонажа. Игры с переодеванием не идут ни в какое сравнение с этим.

Вы работали со многими молодыми, талантливыми актрисами: Риз Уизерспун, Гвинет Пелтроу, Дженифер Эль, Рене Зеллвегер и Мини Драйвер. Кому из них Вы бы отдали предпочтение?

Колин: На этот вопрос не легко ответить. Мне посчастливилось играть с невероятно хорошими актрисами, хотя уже прошло какое-то время с тех пор, как я работал с английскими актрисами. Все мои партнерши американки, и все очень умные. Но если бы мне надо было побиться об заклад об успешной карьере одной из них, мне кажется, я бы выбрал Скарлет Йохансон, с которой я снимался в фильме «Девушка с Жемчужной Серьгой». Она необычайно талантлива и она моложе остальных. Я думаю, она и будет боссом. Все ее любят: на съемочной площадке никто не мог оторвать от нее взгляда из-за ее красоты, молодости и приятного характера. Она очень серьезная, профессиональная актриса, которая серьезно относиться к тому, что делает.

Англичанин в Риме (часть 2)

Что Вы думаете о комедийных актрисах?

Колин: Джуди Денч, например, пришла в кино из театра, и она очень уверена в себе. Когда она появляется на съемочной площадке, ее окружает атмосфера уважения. Но именно она дурачится и подшучивает над своими коллегами и съемочной группой. Она любит всех разыгрывать. С ней очень трудно работать, потому, что она всегда смеется. С другой стороны, Рене Зеллвегер производит большое впечатление. Несмотря на то, что она очень популярна, она никогда ничего не требовала, никогда не злилась и не устраивала сцен. Она больше похожа на святую, чем на кинозвезду. Наши первые сцены из «Дневника Бруджит Джонс» снимались ночью. Три недели мы снимались по ночам. Все немного сердились, кроме нее. Рене была единственной, кто мог улыбаться в пять часов утра. Она всегда была очень милой и дисциплинированной. Вообще-то американские актрисы обычно все-время на что-то жалуются и ведут себя не очень приятно.

Как человек, работающий в британской киноиндустрии, как Вы можете объяснить, что ваши киношники используют американских актрис в ролях положительных героинь, в то время как многие английские актеры, например Патрик Стюарт, Ян Макклейн, Джон Херт играют в американских фильмах роли злодеев и эксцентричных людей.

Колин: Между этими двумя фактами нет никакой связи. Нету никакого планомерного обмена, но то, что Вы сказали - правда. Использование американских актрис имеет под собой коммерческие причины. Это не означает, что эти актрисы не талантливы, вовсе нет. О второй части Вашего вопроса скажем так, стало традицией, что в американских фильмах злодеи говорят с английским акцентом. Не знаю, является ли это историческим наследием американской революции, но в коммерческом кино считается, что актер с английским акцентом должен играть какого-то эксцентричного, необычного человека, или аристократа. Американцы еще не готовы доверять кому-то с таким акцентом роли положительных героев. Мы, английские актеры, возможно, все немного странные, необычные. Англия не переполнена актерами типа Тома Круза. Мне кажется, что в Яне Макклейне и Патрике Стюарте больше глубины. Театральные традиции воспитывают артистов способных играть не только роли положительных героев.

Мы говорили о продолжении фильма «Дневник Бриджит Джонс». Как продвигаются дела?

Колин: Уже есть сценарий, над которым ведется работа.

В книге Бриджит Джонс берет интервью у актера Колина Ферта. Говорят, что Вас сыграет Джорж Клуни…

Колин: Нет, вообще-то Бриджит будет брать интервью не у Колина Ферта а у Джоржа Клуни, которого играет Джорж Клуни.

Но если бы кому-то надо было сыграть Колина Ферта, кто, по мнению Колина Ферта, смог бы справиться с этой ролью?

Колин: Джорж Клуни вполне подошел бы.

В последнее время Вы много снимаетесь в комедиях. Это Ваш любимый жанр?

Колин: Нет, просто на данном этапе моей карьеры мне предлагают такие роли. «Девушка с Жемчужной Серьгой» - это мой первый фильм за довольно большой период времени, который не имеет никакого отношения к комедии. В любом случае, комедия гораздо более сложный жанр, чем драма.

А как дела в театре?

Колин: Я хотел бы, чтобы моя кинематографическая карьера шла параллельно с театральной. Для меня театр более интересен. Здесь есть репетиции, игра перед зрителями, и все гармонично. Это проще. С другой стороны в кино, из-за особенностей съемочного процесса, все по другому: утром я могу убить свою жену, в десять часов обвенчаться с ней, днем заниматься с ней сексом, а вечером мы с ней наконец знакомимся. И в голове очень сложно выстроить характер героя. Мы можем прекратить снимать эпизод из-за дождя и перейти к совершенно другому эпизоду. В театре такого быть не может. После шести недель репетиций Вы выходите на сцену. Это уже территория актера; таким образом, нам удается все самим контролировать. В кино же мы во власти режиссера. Если это хороший режиссер, актер тоже смотрится хорошо. Если же режиссер плохой, то актер тоже рискует плохо сыграть. Потом еще музыка; композитор вкладывает актеру в голову мысли. Зритель видит, как я выхожу из двери, и если мотив грустный, то я тоже кажусь зрителю грустным. Если музыка веселая, я тоже кажусь веселым. В кино много вещей, которые актер не в состоянии контролировать. В театре вы не можете обмануть. Там совершенно другие законы.

Есть ли итальянский режиссер, у которого Вы хотели бы сняться?

Колин: Габриелле Муччино. Мы встретились в Лондоне, и он мне очень понравился.

Что Вы чувствуете, когда оглядываетесь на свою карьеру?

Колин: Я считаю, что мне невероятно повезло. Что действительно невероятно, так это то, как все произошло. Для большинства людей легче отрицательно относиться к тому, что они сделали и, прежде всего, измерять уровень своей неудовлетворенности. Когда я оглядываюсь назад, я, конечно, вижу некоторые рамки, в которых мне приходилось работать, но я ни в коем случае не могу пожаловаться на предоставленные мне возможности. Многие актеры пытаются в своей карьере достигнуть того, чего достиг я, но им это не удается. Многие ребята, с которыми я вместе учился, были очень талантливы, определено талантливее меня. Но я даже не знаю, чем они сейчас занимаются…

Вы что-нибудь помните из своего детства, проведенного в Нигерии?

Колин: Это странно, но да, у меня остались воспоминания, несмотря на то, что мы уехали оттуда, когда мне было пять лет. Я помню разноцветную птицу, которая залетела в дом через открытое окно. Мне кажется, я помню, что кто-то взял ее в руки и показал мне очень близко. Я помню, как мой папа каждое утро уезжал на машине на работу. А я смотрел, как он отъезжает в старом фольксвагене. Я помню свою маленькую сестру. Больше всего мне запомнился африканский мальчик моего возраста. Мы много играли вместе, часами. И даже сейчас я удивляюсь, как нам удавалось общаться, ведь мы оба еще не умели как следует разговаривать. Мы разговаривали так, как это обычно делают дети, но мне казалось, что это были очень утонченные беседы.

Давайте поговорим о Вермеере…

Колин: О нем очень трудно говорить. Он создал всего 35 картин, и нам о нем очень мало известно. Это художник, для которого невозможно подобрать определение. То, что он рисовал – это обычные вещи, которые изображались другими художниками сотни раз. Но когда эти вещи рисует он, его картины захватывают. Это художник, жизнь которого нам известна, но его личность, его душа остается для нас настоящей загадкой. На съемочной площадке я научился обращаться с кистью и красками и хотя совершенно ясно, что мне никогда не удастся сравниться с Вермеером (даже пятидесяти лет обучения было бы недостаточно), мне все-таки удалось кое-чему научиться. Самым важным было попытаться увидеть то, что видел он. Важнее самих картин было увидеть источник его вдохновения. Мне часто снятся образы, которые он создал. Я испытал очень сильные впечатления от работы на очень красивой съемочной площадке. То, что я пережил, работая со светом, было великолепно. Я научился смешивать краски, делать амальгамы, пунцовую краску и ультрамарин. Было забавно узнать, что китайская красная краска делается из помета насекомых. Так называемая «индийская желтая краска» делается из мочи индийских быков, которых кормят только листьями манго, что придает желтому цвету более глубокий оттенок. Очень сильные и незабываемые впечатления. Я надеюсь, что фильм получится хорошим.

Вы ведь еще написали небольшой рассказ для сборника, изданного писателем Ником Хорнби для благотворительных целей. Какие впечатления у Вас от этой работы?

Колин: Ник попросил меня написать этот рассказ. Однажды вечером за ужином он рассказал мне, что хочет выпустить сборник рассказов, чтобы создать фонд финансирования исследовательского центра аутизма, при котором также есть своя школа для детей. Его сын тоже болен аутизмом. Авторы других рассказов – профессиональные писатели и я, конечно, очень боялся. По каким-то причинам Ник был уверен, что я соглашусь на его предложение, и что у меня получится написать что-то интересное. Дело было в январе, и он мне сказал: «У тебя есть время до июня». Он хотел, чтобы это был монолог, и я написал такой рассказ.

И Вы удовлетворены тем, что получилось?

Колин: Да мне нравиться то, что у меня получилось. Возможно, сравнение с рассказами других авторов и изменит это мое мнение… Мы ведь говорим о таких писателях как Родди Дойл, Хелен Филдинг и других прекрасных современных авторах. Так что я был в очень избранной компании.

Вы бы хотели попробовать еще раз?

Колин: Да, я думаю, да.

перевод: fifine

<< Фильмография

<< На Главную