Вопрос: Вы очень много общаетесь с прессой по поводу этого фильма. Что именно обычно является главной темой разговора?

Ферт: Я полагаю, замечания о том, как мало в фильме диалогов - чего я, как ни странно, совершенно не замечал, пока все не стали обращать на это мое внимание.

Вопрос: То есть, во время работы над фильмом вам так не казалось?

Ферт: Нет – во время работы над фильмом мне, наоборот, казалось, что их там слишком много. Это все было… мы просто убирали реплики везде, где только могли, поэтому меня не удивляет то, что люди находят этот фильм таким немногословным. Хотя я считаю, что там все-таки слишком много болтовни.

Вопрос: В центре фильма – скорее образ девушки, а не Вермеера. История рассказывается с ее перспективы. Вермеер толком и не объясняется – он загадка. И как, в этом случае, вам удалось найти свой собственный способ его интерпретировать?

Ферт: Да уж, это была насущная задача. На самом деле, мне было довольно сложно найти способ его интерпретировать, потому что не было четкого пути для принятия решения. И мне пришлось просто самому его придумывать. В книге у меня были кое-какие зацепки. И были, безусловно, определенные зацепки в сценарии. В исторических же документах зацепок было очень и очень мало. (пауза). И когда я понял, что мне не удается составить четкое представление о том, каким он мог бы быть, мне пришлось вначале самому сделать какой-то выбор, а потом не слишком явно его демонстрировать – поскольку, как вы только что сказали, в задачу этой конкретной истории не входит ни объяснение событий с его точки зрения, ни слишком явный показ его характера и того, что им движет. Мне думается, что на всем этом должен быть наброшен, на самом деле, некий покров.

Вопрос: Скарлетт Йоханссон и Питер Уэббер сказали, что они специально предпочли не читать книгу до работы над фильмом, но вы ее прочли. Почему вы выбрали другой подход?

Ферт: Ну, потому что я искал зацепки. Я хочу сказать, что если бы повествование велось от лица моего персонажа, может, я бы больше колебался, следует ли мне сперва читать книгу. Но в этом случае мой характер не был выписан открыто. У меня было ощущение, что я выписан словно с некой дистанции, издалека. В этом нет ничего плохого: Джейн Остен делает то же самое со своими мужскими персонажами, и если актеру предстоит такой характер воплощать, то это его дело – как обратить объективное в субъективное. Этим я и занимался. Я просто хотел посмотреть, поможет ли мне в этом книга. Я хотел посмотреть, не проясняет ли книга какие-то моменты. Я хотел посмотреть – может, там, где молчит сценарий, книга не молчит, и какой там может быть подтекст. Я хотел посмотреть на некоторые куски диалогов, которые вызвали у меня вопросы – шли ли они от сценариста, или от Трейси (романистки). Мне было любопытно. И у меня не было ощущения, что это может помешать чему-то, что я собираюсь сделать. И я обнаружил, что книга оказалась мне очень полезна по всем этим параметрам. Я обнаружил, что Трейси Шевалье написала то, что я уже подозревал про этот характер – что дело во многом в том, как он смотрит на вещи. И, опять-таки, она смогла описать только точку зрения Грит на то, как он может смотреть на вещи. Я не смог бы играть взгляды; и я этого не делаю. Это не работает. Я просто пытался быть кем-то, кто смотрит, кто поглощен этим зримым миром.

Польза от того, что в мире существуют такие художники, как Вермеер, заключается в том, что он видел мир так, как никто другой его не видел. А он видел его таким – действительно и очень ясно… и то, как он умел передавать глубину и текстуру – это уникально. И, понимаете, поскольку у нас остались его картины, мы можем увидеть мир так, как видел его он. И для меня как для актера это было очень полезно. Они и стали для меня зацепками, в каком-то смысле. Я думал: «Вот, он берет эту модель и ставит ее в центр картины, и решает установить некую дистанцию между ней и собой – он решает поместить на первый план стол, который будет находиться между ними.» Похоже, что здесь имеется в какой-то мере нежелание интимности и в то же время – невероятная страстность. И все это, при желании, вы можете прочесть в этих картинах. И мне это помогла, потому что мне приходилось молча стоять и смотреть на мой объект – и в этом заключается моя работа по этой роли – и у меня был для нее образец.

Вопрос: Как вы трактуете отношения Вермеера с женой, Катариной?

Ферт: Я думаю, их брак по многим параметрам довольно крепкий. Очевидно, между ними многое происходило, если учесть, что у них было пятнадцать детей

Вопрос: Она, должно быть, постоянно была беременна.

Ферт: Ну да, похоже на то. Вы ведь знаете, что кое-кто из детей умер. Весь жизненный цикл в их доме был достаточно очевидным. Они переживали войны, эпидемии чумы и, похоже, практически беспрерывный процесс деторождения. Я думаю, что наша история и реальная история в чем-то, скорей всего, расходятся. Конечно, я так сильно подозреваю, Вермеер вряд ли запрещал жене входить в свою студию. Напротив, я думаю, что очень похоже на то, что многие модели на его полотнах – это как раз его жена.

Вопрос: Я читал, что некоторые полагают, что жена позировала ему для картины «Женщина с жемчужным ожерельем», светловолосая модель.

Ферт: Да. И «Кружевница». А «Девушка с жемчужной сережкой» могла бы быть его дочерью, к примеру. К тому же, некоторые из этих женщин выглядят беременными, а его жена, как мы только что сказали, должна была практически постоянно быть беременной. И так же очевидно, что некоторые из этих моделей, скорей всего, одна и так же женщина. К примеру, у него есть женщина, пишущая письмо, и поднимающая лицо на зрителя с таким очень своеобразным выражением лица – с такой лукавинкой, поблескивающей в глазах, и она словно выглядывает из картины. На ней надета эта вечная желтая накидка с мехом. («Женщина, пишущая письмо»). Мне кажется, что это как раз могла бы быть Катарина. Но это не важно. Для нашей истории это не имеет никакого значения. Мы снимаем художественный вымысел, который имеет свою собственную логику, и я должен быть готов к тому, чтобы быть верным именно нашей истории. Итак, если мы комментируем его отношения с женой в нашей истории, я думаю, что это сексуально активные отношения. Я думаю, что он предан своей семье. Я думаю, что он очень, очень глубоко укоренен в социальный уклад своего времени. И я думаю, что у него должны были быть очень серьезные причины, чтобы хотеть жениться на ней. Он ведь сменил религию – он перешел из протестанской веры в католичество. Даже с учетом того, что Голландия того времени отличалась относительной веротерпимостью, решиться на это было совсем непросто И еще он переехал в один дом со своей тещей. Все это достаточно сложные вещи, как мне представляется, поэтому я думаю, что там было очень много истинной страсти, в их отношениях.

Вопрос: А разве семья Катарины не была богатой? Она ведь была богаче, чем он.

Ферт: Да, это так. Он был сыном владельца гостиницы, а его дед сидел за фальшивомонетничество. Так что его происхождение было не слишком-то благородным. Ну, то есть, он, конечно, тоже принадлежал к среднему классу, но она… у Марии Тиммс были деньги. Мать Катарины действительно была богата.

Вопрос: Давайте теперь немного сменим тему. Столько всего было сказано по поводу того, что у героини Бриджет Джонс проблемы с лишним весом – а я лично считаю, что Рене Зеллвегер выглядит просто потрясающе. У вас есть свое мнение по этому поводу?

Ферт: Да, я с вами совершенно согласен. Я считаю, что она прекрасно выглядит, и когда сбрасывает вес, но мне она нравится и… ну, вы понимаете… немного более пухленькой (смех).

Вопрос: Вы не находите этот американский подход несколько ограниченным и поверхностным?

Ферт: Да он не только американский, это везде так. Действительно, так и есть. То есть, я считаю, что это просто поразительно – стоит какой-нибудь известной женщине набрать полфунта веса, как все папарацци мира начинают ее повсюду преследовать, пытаясь сфотографировать ее задницу.

Вопрос: Вы не считаете, что здесь с этим еще хуже?

Ферт: Нет. Нет, я считаю, если уж на то пошло, что хуже, возможно, как раз в Англии.

Вопрос: Вы не могли бы рассказать немного о съемках фильма «Реальная любовь», в котором вас окружало столько суперзвезд первой величины?

Ферт: Да, на самом деле, они меня вовсе не окружали, видите ли – когда я находился на юге Франции в этом коттедже. Там вообще никаких суперзвезд и за версту не было. Единственное – было два дня, когда мы снимали финал в аэропорту, и вот там были все – и да, это было действительно что-то потрясающее. Там было невероятное количество известных имен, собранных вместе. Ну и читка, конечно, напоминала скорее прибытие на премьеру фильма или что-то в этом роде. В этом было что-то слегка непомерное. Что-то комичное, на самом деле. Взгляду некуда было упасть, чтобы не упереться в какую-нибудь невероятно известную личность. Но, когда я снимался в этом милой небольшой пасторальной картине во Франции, у меня было ощущение, что в фильме снимаюсь только я, вместе с Люсией (Мониц). И мои иллюзии, скажем так, слегка развеялись, когда, появившись потом на той тусовке, где мы представляли фильм для прессы, я обнаружил там всех этих гораздо более известных и знаменитых людей, которые считали, что это их фильм.

Вопрос: Ну и по окончании фильма, должно быть, была классная отвальная вечеринка?

Ферт: А что, там действительно была классная отвальная вечеринка? (пауза). Нет, я к тому времени уже смешивал краски в Люксембурге. Я не смог приехать на отвальную вечеринку.

Вопрос: А вы читали «Дневник Бриджет Джонс» до того, как начали в нем сниматься? Там же есть упоминания о вас. Она ведь была написана для вас, правильно?

Ферт: Что именно – вы имеете в виду роль? А то я уже что-то в этом запутался. Нет, я читал ее отрывочно и постепенно. Не припоминаю, чтобы я в какой-то момент сел и прочел книгу от корки до корки – просто потому, что это не происходило таким образом. Да, Хелен действительно говорит, что, когда она писала Марка Дарси, то имела в виду меня. Но «Бриджет Джонс» начала выходить сперва как колонки в газете, и я их видел, эти колонки, потому что я читаю эту газету, но сами колонки никогда не читал. Я даже не знал, что там такое. А потом мне вдруг сказали, меня упомянули в этих колонках на прошлой неделе; и а потом меня стали поминать там довольно регулярно. И я встретился с Хелен Филдинг. Она пришла на встречу со мной на съемки фильма, в котором я тогда снимался, а потом вся наша встреча была описана в следующих же колонках Бриджет Джонс, через неделю. Ну, с долей художественного вымысла, разумеется, поскольку Хелен не Бриджет – но она нашла способы это обыграть. Она преподнесла это в довольно комическом ключе – я, во всяком случае, совершенно не так запомнил нашу встречу. (смеется). Она написала, что неотрывно ходила за мной следом, как приклеенная, по всей съемочной площадке, хотя я что-то не припомню такого, и что она чуть было не зашла за мной следом в мужской туалет, а я якобы повернулся и сказал: « Прошу меня извинить, но боюсь, что дальше мне придется идти одному». Словом, она это все примерно таким образом преподнесла. Она клянется и божится, что так оно и было и самом деле, но я этого не помню.

А потом колонки были собраны в книгу. Не думаю, что в то время я ее прочитал. У меня было такое ощущение, что я все равно ее уже прочел до этого, в колонках. А потом она прилетела в Рим и мы с ней составили интервью, которое вошло во вторую книгу. Она с большой готовностью подключила меня в процесс редактирования этого интервью. Она прислала мне свои наброски по факсу и попросила делиться своими предложениями и дополнениями – так что я там в результате тоже приложил руку к этому делу. А потом это стало опубликованной второй книгой. И только уже после всего этого, на самом деле, и стала возникать мысль об экранизации. Я поначалу полагал, что это очень маловероятно – частично потому что, как мне казалось, именно такой тип иронического, комического литературного голоса будет очень непросто перенести на экран. Потому что он не основан на гэгах. Мне казалось, что комический эффект от этих книг кумулятивный, и будет невероятно трудно его передать языком кино. Но идея все росла и росла. Поначалу фильм предполагалось сделать очень скромно. Это собиралась быть крошечное независимое производство, в котором никто толком не будет заинтересован и уж тем более никто не будет финансировать.

Вопрос: Даже с учетом того, что сценарий писал Ричард Кертис?

Ферт: Ну, вообще-то изначально его писал не Ричард Кертис. Он подключился на гораздо более позднем этапе. Это была идея Хелен Филдинг сделать что-нибудь, а я тогда довольно часто сталкивался с ней на разных светских мероприятиях, и она как-то мне сказала: «Ты не против, что я упомянула о тебе? Я просто тут как-то сказала, что мне бы хотелось, чтобы эту роль сыграл именно ты. Ты не против, что я так сказала?» И я ответил – «Да конечно, ради Бога. Можешь говорить, что ты хотела бы, чтобы эту роль сыграл я». (смеется). А потом я встретил Ника Хорнби, который сказал: «Ты хоть понимаешь, что Хелен приняла это твое согласие как клятвенное обязательство в течение ближайших пяти лет не соглашаться ни на какие другие роли?» А затем к моему немалому изумлению все это стало становиться реальностью и начало расти в статусе. И да, действительно, участие в проекте таких фигур, как Ричард, Хью и Рене сделало его чем-то большим, чем кто-то из нас изначально мог представить.

Вопрос: Вы так же потом снимались в экранизации романа Ника Хорнби, верно? В «Футбольной горячке»?

Ферт: Я снялся в ней еще раньше, на самом деле. Но в Штатах об этом фильме ничего не известно. Он здесь не шел. Я думаю, это одна из тех вещей, по которой собираются снять римейк, потому что она про футбол. Это одна из причин, по которой было решено переснять – ну, вы знаете – «в картине нет никаких звезд, и она про футбол». Так что, я думаю, теперь они собираются включить в нее каких-нибудь звезд и заменить футбол на бейсбол.

Вопрос: А почему бы вам не сняться в этом римейке?

Ферт: Нет, думаю, я все же недостаточно знаменит для того, что они собираются снять.

Вопрос: Ну, ведь это положение сейчас потихоньку меняется, не так ли?

Ферт: Ну… Все равно я ничего не смыслю в бейсболе.

Вопрос. А как насчет романа Хорнби «Как быть хорошим»? Вы думаете, его будут экранизировать?

Ферт: Думаю, что из этого можно было бы сделать фильм. Хотя, как мне кажется, это еще менее очевидно. Ведь «Футбольная горячка» - даже не совсем роман в плане сюжета. Это просто род дневника одной сильной одержимости, и он был полностью переделан для фильма. Экранизация «Hi-Fi», как мне показалось, полностью оправдала себя. Ник сам не делал ее адаптацию, и тем не менее он говорит, что это, возможно, самая близкая экранизация его книги из всех фильмов, что были сняты по его романам. Я думаю, что в книге «Об одном мальчике» был хороший потенциал для экранизации. На самом деле, из-за этого я даже как-то выставил себя дураком. Я знал, что Ник собирается вот-вот опубликовать новую книгу, и я читал какой-то журнал – то ли «Нью-Йоркер», то ли что-то в этом роде – и мне попался там один из рассказиков Ника, коротенький такой. И мне он показался невероятно живым, и я прямо увидел, как его здорово можно было бы снять и сыграть. И вот я звоню ему, думая, что это меня сейчас посетило некое озарение, мозговой штурм, а до него-то, бедолаги, небось и не доходит, что этот рассказ может стать частью фильма! И вот я звоню ему с этой идеей, а Ник говорит – «Да, это как раз эпизод из романа «Об одном мальчике», права на экранизацию которого я только что продал за три с половиной миллиона». (Смех). Так что, как видите, мое гениальное новаторское предложение немного запоздало. Но с «Как быть хорошим» дело обстоит сложнее, потому что у этой вещи совсем иной голос. Я не уверен, что в ней есть та же динамика. Думаю, что ее придется переделывать для экранизации во что-то другое. Но характеры там выведены совершенно замечательные. Если бы изменить немного ее строение, то это была бы исключительная идея.

Вопрос: И все это происходит в Лондоне – все эти телефонные звонки, случайные встречи друг с другом?

Ферт: Ну, нет, не то чтобы это постоянно случается. Раньше это действительно происходило чаще. Ну, в том смысле, что я жил какое-то время практически по соседству с Ником. Но больше я там не живу. Но, вы знаете, думаю, что и Нью-Йорк, и Лос-Анджелес на самом деле такие же тусовочные города, как и Лондон.

Вопрос: Какой из ваших фильмов, на ваш взгляд, был самым сложным, а какой принес наибольшее удовлетворение?

Ферт: Вообще? Ох, мне очень трудно так определить. В каждом случае возникали свои сложности, и все они столь различны…

Вопрос: Ну, хорошо, тогда – чего вы в первую очередь ищете, когда принимаете решение, сниматься ли в той или иной роли?

Ферт: Ну, опять-таки, тут нет… Понимаете, дело ведь в том, что каждая из различных историй, различных сценариев – они все существуют в своей собственной мини-вселенной. Сценарий к «Реальной любви» не привлечет вас теми же вещами, которыми привлечет вас «Девушка с жемчужной сережкой». Поэтому тут практически невозможно все время оперировать одними и теми же критериями. Вам может захотеться немного легкости, теплоты и любви, и тогда вы не возьметесь за… я только что закончил съемки в фильме «Травма», и вот там как раз не было ни особой легкости, ни любви. И дело даже не столько в специфических критериях самих сценариев – дело еще и в том, где вы сейчас находитесь в жизни, и чем именно вам бы хотелось заняться в данный момент. Дело может быть в том, что вы уже слишком много сделали чего-то в одном ключе, или теперь вы вдруг чувствуете, что вам нужно сыграть роль вот такого плана, к примеру. И может быть еще целый ряд других причин. Бывают времена, когда я бывал невероятно разборчивым. Вплоть до того, что сидел месяцами без работы, все ожидая, что появятся какие-то идеальные для меня предложения, а они все не появлялись и не появлялись. Или, знаете, вам просто в какой-то момент не хочется работать, и все. А потом вдруг, неожиданно, приходит – когда сидишь восемь месяцев без работы – ощущение – «Ох, ну ладно, хватит уже. Окей, что бы там ни было – надо бы уже чего-то сделать, в конце-то концов.»

Вопрос: И что вы делаете тогда?

Ферт: И тогда я обычно выбираю что-нибудь, что лежит ближе к верхней части стопочки, и берусь за это. А иногда все решают личные отношения. Вы можете думать: «Не-е, вот этого я точно сейчас делать не хочу», а потом вдруг обнаруживается, что вы уже раньше работали с этим продюсером, и он просто замечательный парень, да и режиссер такой, что невозможно отказаться, и вообще там подбирается отличная компания, и все ваши друзья там тоже снимаются, и место для съемок вас очень устраивает, да и вообще оно все к апрелю уже закончится – то есть, вы понимаете?.. Иногда даже просто вот таких достаточно поверхностных, легкомысленных причин бывает достаточно, чтобы вас затянуло в тот или иной проект. Иногда вы даже оказываетесь затянутым туда прежде, чем сами успеете это понять. То есть, все это подчас живет какой-то своей жизнью и решается словно само собой.

перевод: Carrie.

<< Фильмография

<< На Главную